aspasia_roma (aspasia_roma) wrote,
aspasia_roma
aspasia_roma

День восьмой.

  
  После очередной прогулки вокруг моей маленькой оранжереи, которая уже существовала неделю, я поднялась к себе в комнату.  На кровате у окна,  все эти бывшей  "ничейной", сидела девушка. С черными волосами, небольшого роста. То, что в комнате что-то не так, до меня дошло секундой позднее. На тумбочке не было моих вещей. С удивлением я смотрела на повехность маленького шкафчика, где стояли незнакомые вещи. Подойдя ближе, я наконец, заметила, что средства гигиены, блокноты и пакетики с чаем были сброшены на окно. За несколько секунд, вне малейшего понимания с моей стороны, волна, горячая и жгучая, поднялась внутри меня, и голос, даже другой по  интонации, потребовали:

- Что тут происходит? Где мои вещи?
- Я ничего не знаю...
- Кто тебе разрешил сбросить чужое? Ты кто такая, чтобы принимать решения?
- Я чувствую себе под большим стрессом....
- Ты убрала мои вещи?
- Саския...

 Внутри меня все трепетало. Сердце билось быстрее, в грудной клетке болело. Левая рука дрожала. "Вот оно!" - с радостью подумала я. - Мне-то, наивной, казалось, что с гневом я справилась!" Мне стало безумно весело,  я довольно улыбнулась, и сказала:

-  Говорить же надо. Что это дело рук Саскии, а не твоих. Ладно, проехали. Извини! Погорячилась!

Полные недоумения, даже ужаса, черные глаза девчонки, которой было не более двадцати лет, были готовы наполнится слезами.

- Ну же, будет. Не понимаю, как я так быстро потеряла равновесие. Просто загадка.
Меня зовут Тэт. Я менеджер курса. В этот момент вошла Нелли.

- О... У нас новенькие. Отлично.
- Да. Вот такая очаровательная девочка. С черными глазами.
- Там Вы уже познакомились.
- Да. И очень эмоционально. Имели весьма доброжелательную беседу.
- Судя по всему, Тэт, мы все подружимся.

Мне нужно было на передний край, как это у меня называлось. Я заступала на дежурство в зал на полтора часа .  Передо мной снова возникли испыганные глаза Мери. Как показалось, для начинало прояснять, почему внезапный гнев набросился на меня. Должно быть, где-то внутри, в местах обитания наших замечательных защитных эмоций, гнездится страх детства. "Я делаю что-то не так. И другие узнаю, будет стыдно и меня накажут". Моя мать было мастерицей обвинений, упреков и насмешек. Думаю, программа, что все, что я, маленькая Таня, делаю, плохо и стыдно, записанная  в раннем детстве, по-прежнему отлично существует во мне. И вот в такие, неожиданные, малопредсказуемые моменты буквально выпрыгивает. В самом деле я, скорее всего, испугалась, что кто-то залез в мою тумбоку и увидел, что там я проращиваю зерновые и орехи, а ведь это запрещено. Только так я могла объяснить тот мгновенный, но столь мощный выброс гнева-страха, который минутой позже у меня уже вызывал смех.

Без четверти двенадцать, я вместе с Томасом, сидела, как это принято на ретритах, вместе с учителями в зале. Обычно эти несколько минут посвящались обсуждению ситуации в Центре за утро. Никаких особых происшествий не оказалось, я лишь упомянула, что одна из помощниц уже прибыла и расположилась на своей койки. Жака, поежившись, укрылась еще одним одеялом и взглянула на мои голые ноги.

- Тэт, тебе не холодно?
-  Нет. Наоборот, думаю, одеть кофточку полегче...
- Удивительно. Ты же ешь совсем недостаточно?! А ученики, как они едят? Хорошо!
- Ученики? Съедают, все что поворята готовят. Почему ты решила, что я ем недостаточно, Жака?
- У тебе такая ужасающе тонкая талия. Я каждый раз боюсь, когда ты встаешь, что она переломится.
- Ты, конечно, можешь думать все, что угодно. И не верить моим словам. Но есть кое-что, чему возможно  верить - это реальность, факты. Так?

Мака, чуть поразмыслив, и высморкавшись еще раз в бумажный платок, кивнула. Мол, ладно, давай. Готовый слушать Мак уже пару дней кашлял и сморкался. Думаю, от него и Жака приболела.

- Вот смотри. Сегодня восьмой день. В зале почти шестьдесят человек. Сколько из них не больны?! Не знаешь? Это не трудно выяснить. Просто взять и посчитать во время медитации. И вот результат этой арифметики.  Всего пять человек не чихают, не кашлюют, на сморкаются, без повышенной температуры и прочее. Среди них, видно, случайно, оказалась я. При этом замечу, что на меня чихают и кашлюют со всех сторон.

Жака густо покраснела и убрала носовой платок за спину. 

- Да, кажется так, Тэт.

- Я уже не говорю о том, что за всю свое еду на неполных 12 дней я заплатила 20 Евро, что трачу ровно 10 минут на все приготовления завтрака или обеда. Не использую электричество, природа сама растит мои зернышки,  и у меня нет никаких отдохов. Я загружаю горсть орехов или проростков в блендер, и через две минуты все, что получилось, съедаю.

 На прием записались три женщины и четверо мужчин. Процесс интервью был организован забавным, на мой взгляд, методом.
Перерыв десять минут.
Делаю молочко из проростков гречки.
  
  Если  первой на прием приглашалась женщина, то после, примерно, пять-семи минут, она уже выходила из зала. Маленький колокольчик был необходим для случая, если аудиенация затягивалась, и менеджер, просунув голову и руку, или только руку с приспособлением, давал сигнал. Мол, хорош, закругляйся. Когда первая посетительница отвобождала помещение, мне следоваловойти в зал и пересечь его по самой короткой прямой,  и стукнуть в дверь, выходившую на мужскую часть. Для ожидающих с другой стороны это означало, что подстилка перед учителями пуста, и можно заходить. Соответственно, я уходила из зала, и садилась около двери с другой стороны, ожидать того  сакраментального момента, когда через пять минут послышиться удар в дверь, и  я дам сигнал следующей по списку женщине: можно заходить. Вот этот скучный, по первому впечатлению ритуал, я очень любила. И чем ближе был конец мероприятия, тем больше очарования я находила в полдневном приеме студентов.

   Кажется, можно удивиться: Вот ведь развлечение?! Конечно, как на это смотреть. Мне показалось, что можно и таким образом.
Чтобы пройти от моей двери до той, за  которой "прячется" Томас и Ко.,  надо пройти пример десять метров, вдоль стены, около которой расположен ряд подстилок квадратной формы, примерно размером 1х1 м. Их три около самой стены, маленькая, не более 20 см полоска пола, и следующий ряд таких же, синих квадратов. Так вот. Для меня стало вызовом проходить не по неинтересной свободной полоске серого цвета, а переступать через подстилки, не касаясь их края, а приземляясь точно на островки пола между ними. При этом я по-настоящему с трудом, или больше притворяясь, ступала на самые носочки, будто готовая упасть, неуклюже поднимала ноги, иногда имитировала своей походкой журавля или еще кого.

   Поначалу обалдевшие от такого ассистенты, скоро привыкли к моим выходкам, и мне время от времени слышась хикики из другого конца зала. Второй развлекушкой для меня стала такая игра: я экспериментировала с громкостью и частотой ударов в дверь, и после случая, когда на мой призыв никто не появился, стала делать так. Стукнув в дверь очередной раз, я отходила на несколько шагов и дожидалась подтверждения, что меня услышали и дверь скоро откроется. При этом я делала ожидающие  движения головой и глазами, какие замечала у птиц, когда те внезапно встревожены легким звуком или чего-то ждут.

  ? Что? Вот к чему ведут молчальники? Но для менеджера Тэт это был совсем не молчаливый ретрит.

  Когда интервью было в самом разгаре, подошла Аннетт. Как обычно, со своим длинным печальным лицом, она  спросила, можно ли записаться сегодня на прием или уже поздно и лучше завтра.

- Да. Записывайся. Не поздно, если что-то серьезное.
- Тэт, для меня это серьезно. Моя соседка, Анджа, кашляет и чихает всю ночь. Дело даже не в том, что она мешает мне спать, я уже приспособилась накрываться подушками и влезать внутрь спальника. Я боюсь, она меня заразит.
- К сожалению, курс полон, никто не ушел, свободных мест нет. Иначе я перевела бы тебя в другую комнату.
- Нет, не надо в другую. Мой вопрос вот в чем. Если Вы дадите мне два одеяла, я смогу спать на полу...

  Надеюсь, что моя физиономия ничего не выразила. Ибо внутри промелькнуло нечто: "неугомонная ты наша, последние три дня дотерпеть ну никак не можешь!"

- Так вот, Тэт. Я хочу поговорить с учителями и просить их разрешить мне либо спать на полу, или в моей машине. Тогда я спокойно доживу до конца ретрита. Как Вы думаете, можно мне найти два одеяла,  чтобы сделать теплое гнездо на полу?

Ну что мне делать с ними? А?! Вы видите теперь, о чем я?! Девонька моя, с жалостью глядя на Аннетт, подумалось Тэт. Да разве ж дело в одеялах? И в правилах черным по  белом написано: покидать территорию Центра нельзя никому ни при каких условиях. В экстренных случаях - по решению АТ." Но так я подумала, а сказала совсем другое:

- Я тебя отлично поняла. А теперь ты смотри на меня внимательно и попытайся понять, что  я разумею. Лады?!
- Ладно.
- Тебе не разрешат ни одного, ни другого. Понятно выражаюсь?
- Думаю, да.
- А теперь я могу сделать все, что ты хочешь! Нужно тебе интервью?
- Нет. Я пошла спать.
- Правильное решение.

После окончания интервью меня подозвала Жака.

- Я видела Аннетт. Она хотела на прием?
- Она сначала на прием. Потому передумала.
- Странно. Еще в самом начале, когда она собиралась покинуть ретрит, то сказала, что ни видеть, ни слышать никого и ничего не хочет. А самое главное - что не желает ни с кем говорить. Похоже, что для тебя она делает исключение. Иногда мне это кажется даже подозрительным?

Жака хотела, чтобы последние ее слова были шуткой. Мы вместе с Маком засмеялись.

- Она хотела получить дополнительно два одеяла. После длительного  разговора, когда я вытягивала из нее, зачем они ей, ситуация изменилась. Кажется, Аннетт вполне без них обойдется. У нее очень теплый и красивый спальник.
- Ладно, Тэт. Отдыхай. Неужели твои не замерзли? Не верю.
- Знаешь, Жака. Это моя судьба. Да, да. Мне и в меня никогда не верили. И не верят. Вот смотри. Мне постоянно нужно доказывать, что уже почти полтинник. Не верят, что скоро пятьдесят лет.  Да еще и говорят: Ну зачем ты так нагло врешь?

Мак и Жака от души смеялись. Особенно их повеселило, когда я простилась с ними, задрав правую ногу вверх и сделав пальцамистопы "Гуд бай".


 
  Подходя к своей комнаты, я воззрилась на номер 11 на двери "пятизвездочной" комнаты. Пять девчонок, среди которых самые мои трудные экземпляры. Еще раз подумала о последних словах Жаки:

- Попробуй послушать, и если в этой комнате женщины разговаривают. .. У меня подозрение, что Аннетт и другие беседуют... Сделай вид, что ты подметаешь около двери... Или еще как.

  Неужели Жака в самом деле думает, что я буду подслушивать?! Зато  вдруг вспомнились ситуации, когда я часто встречала в ранних ретритах менеджеров около  моей двери. Если совсем честно, то я была далеко не идеальной студенткой. Но меня только один раз поймали, причем сама же Жака, полтора года назад. Я знаю лучше чем кто-либо, как, где и до каких границ можно обойти правила, что б никто не знал. И разговаривают девчонки в комнате номер одиннадцать, или нет - мне кажется не очень важным. Да, да. Конечно, менеджер так не может говорить.  А Тэт так вовсе не говорила ничего подобного на ретрите. Но и не подслушивала. И с Жакой не спорила. Во всяком случае, по части уха у замочной скважины. Просто не делала этого. Вот и все.

  Я спустилась в кухню, чтобы выпить кофе перед общей медитацией  "аддитана", самого сложного,  как мне кажется, мероприятия для новичков. Сидеть час без движения, без специальной подготовки, которую более опытные медитаторы проводят, очень тяжело. В дверь кухни, выходящую на двор, стучались. Это необычно, значит на территории Центра новые люди. Я обернулась, и увидела огромные черные глаза. Женщина делала мне знаки рукой. Пришлось открыть.

- Меня зовут Жизель. Я новая помощница...
- А, ладно. Знаю. Поищите  некую Саскию, она Вам поможет.

У этой Жизели глаза точно такие же, как у Мери - испуганной серны. Видно, и с ней придется выясняться. Заранее замечу, я как в воду глядела.

Уже удобно пристроившись на своей скамеечке, скорее интуитивно, чем глазами, увидела, что-то не так. В самом деле, не было одной новенькой. Вот уж не думала, что сюрпризы могут продолжаться даже за два дня до конца ретрита. Быстро поднимаюсь на второй этаж, в уже нам отлично знакомую комнату номер одиннадцать. Эльза, студентка, которая тихо и примерно, сидела у стены все восемь дней, стоит одетая в зимнюю куртку, ее вещи собраны, и оккуратно располагаются на кровате, которую видишь открывая дверь. Я молча смотрю на нее. Проходит время. Может минут пять.

- Я честно все это терпела. Но больше не могу. Мне нужно ехать домой.
- А... Ладно. Вам, наверное, нужно свои вещи из сейфа взять?
- Да... Мне их дадут?

Весь вид Эльзы выказывать изумление и недоверие. Она,  видно, не ждала от меня такой реакции.

- Конечно, дадут. Если Вы подождете пару минут, я схожу в зал и дам знать ассистентам. Ключ от сейфа у Жаки. Пойдете со мной вниз или будете ждать  меня здесь?
- Я Вас жду в комнате. С нетерпением...

Не спеша я двинулась к себе. Взяла кусочек контрабандного горького шоколада, который лежал на самом дне огромного чемодана, медленно растворила его во рту...

- Да пошли Вы все в болото... Что мне, как говорили в Советском Союзе, больше всех надо, что ли?

Медитация уже продолжалсь несколько минут, когда я наклонилась к Жаке:

- Эльза собрала вещи и хочет получить свои документы и деньги из сейфа. Ты сама ей отдашь или мне доверишь?

Открыв рот, Жака в ужасе смотрела на меня.

- Как - уезжает? Она никогда никакого неудовольствия не высказывала. Какая причина? Что она говорит?!
- Не знаю. Я не спрашивала. Ты меня просила только передавать   слова студенткам от ассистенов и не разговаривать с ними от себя? Так! ?
Я исполняю то, что ты мне  велела в начале курса.

   Развернувшись, я плюхнулась на свое сиденье, и мгновенно погрузилась  в тишину. Воздух вокруг меня стал напряженно-звенящим. Я уже много лет умела  ощущать  у себя поток нисходящей силы, но каждый раз  осознание невероятного чуда захватывало меня. Вот это жизнь! Тело распрямляется, становится плотным и невесомым одновременно. Ощущение такое, что ты и огромный мир - единое целое, и это новое образования Я-Вселенная,  все, что есть, позволяет знать и иметь любое в этом бесконечном переживании. Если сознательно вызвать проблему, то можно увидеть возможные решения перед  внутренним взором почти мгновенно. Описывать это можно бесконечно. Так что проще всего - попробовать самим, уважаемый читатель.

  Весь мой вид говорил Жаке и Маку: "Да гори все синим пламенем! Как Вы мне надоели!"

   Жака отсутствовала очень долго. Думаю, не менее получаса. Когда она вновь была в зале, то явственно распространялись волны озабоченности от перешептывающейся парочки. Они что-то решали, их шепот  их становился все громче. Потом ко мне наклонилась Жака.

- Тэт. Ты не можешь пойти к Эльзе... Ну... Сходите вниз, в зал, где мужчины-помощники едят. Попей с ней чайку... Попробуй выяснить, почему она вдруг уходит. Может, ей комната не подходит. Мы ее переселим в пятнадцатый номер, там только двое...  А?! Сделаешь...

Я молча, с улыбочкой, смотрела на Жаку.  Думаю, что легко можно было понять, что у меня внутри:
"Ну что, ассистенты, не вышло ничерта?!
Теперь Тэт попросим... Как Вы  мне все..."

- Ладно, Жака. Не беспокойся. Общаться с людьми - это мое хобби. Уже много лет я только этим и занимаюсь.
- Ты, уж Тэт, постарайся. Пожалуйста!

Перерыв десять минут.
Делаю скипидарную ванну.


Tags: Медитация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments